Глава 1

Сонная муха ползла через залежалые останки давно почивших товарищей, пыталась согреться в лучах молодого весеннего солнца, иглами прокалывающего мутную плёнку налёта на оконном стекле, через которое виднелась некрасивая, ободранная шуба зимы, слезающая с городских улиц под натиском приближающегося тепла. Максим с трудом оторвал голову от ребристой столешницы, с отвращением отодвинул тарелку с густой овсянкой, от одного вида которой уже мутило и посмотрел на часы. Он раздражённо дёрнул губой, потому что пора было собираться и проводить обязательные четыре часа в кромешном аду общественных работ, коими его наказали на максимальный срок. Допив остатки растворимой дряни из банки, на боку которой красовалось гордое название «кофе», мужчина бросил кружку в раковину к другой немытой несколько дней посуде, снял с вешалки непромокаемые штаны, достал толстый свитер, натянул ботинки с высоким протектором и глянув на себя в запылённое зеркало, раздражённо захлопнул входную дверь.

Максим спустился по бетонной лестнице, толкнул больно режущую по нервам своим скрипом дверь подъезда, хлебнул сырого, подванивающего кошками воздуха и сдержав рвотный позыв зашагал в сторону остановки.  Он шёл быстрым чётким шагом, стараясь даже не смотреть на унылый пейзаж района куда ему пришлось переехать, оставив роскошный особняк, а самое главное высокий забор, отгораживающий его от обыденности, будничности и других людей, соприкасаться с которыми он органически не мог. Максим вообще впускал в свою жизнь очень ограниченное число себе подобных, тщательно присматриваясь к претенденту и если тот соответствовал внутренним критериям Максима, то человеку разрешалось быть приятелем или просто знакомым, до звания друга, никто за все сорок пять лет так и не дорос.

Отдельным видом пытки была поездка на общественном транспорте, а так как Максиму приходилось каждый день ездить на автобусе, где он был окружён дурно пахнущей толпой, то оптимизма эти перемещения в его новую реальность не добавляли. У него, конечно, был выбор после конфискации всего состояния, на официально оставшиеся средства купить комнату в коммуналке и машину, но мужчина понял, что если ему придётся пользоваться общими туалетом и ванной, то он сразу сведёт счёты с жизнью, а этого ему пока что не хотелось и поэтому он купил убитую двушку в унылом районе, пытался держаться, чтобы дожить до того момента, когда всё вернётся на круги своя.

Выйдя на нужной остановке, Максим неудачно ступил на скрытый лужей разлом в асфальте, потянул голеностоп и, проклиная всё на свете, похромал к месту отбывания своего наказания. Так как следователь, которая вела его дело, и её закадычная подружка судья, выносящая пригговор, не нашли ничего веселее, как отправить Максима отрабатывать срок в городской приют для собак, видимо в отместку за то, что он использовал весь свой запас искромётного сарказма, проходясь по их внешности и роду занятий. Причём риторика Максима была настолько изобретательной, что его никак нельзя было привлечь за оскорбление, а он, находясь в скоростном экспрессе, спускавшем его из заоблачных высей на грешную землю, выпускал всю желчь на какую был способен. За что и получил вместо обещанного за немалое вознаграждение тихого места, связанного с помощью в оформлении документов, должность работника приюта. И мало того, что там воняло как в аду и постоянно стоял оглушительный лай, так ещё было и опасно, так как в большинстве вольеров сидели абсолютно недружелюбные ребята, размером с половину телёнка, и встреча с ними не сулила ничего хорошего.

Как всегда на подходе к приюту, ему стали попадаться заплаканные женщины, и если в первые дни Максима это интересовало, и он прислушивался к разговорам, пытаясь понять, почему они всё время рыдают, то теперь он прекрасно знал, что это были новички в волонтёрском деле, и они просто оплакивали незавидные собачьи судьбы. Тот, кто давно ухаживал за мохнатыми узниками, просто покрепче сжимал зубы, иногда даже шутил, но слёз понапрасну не лил, а просто делал свою работу.

Но сегодня что-то изменилось, рыдающих женщин становилось всё больше, здесь были даже те, кто выбирался только по выходным. Все они слонялись возле закрытых ворот, разбивались на стайки, шушукались и попеременно подбегали к высокой стройной брюнетке, числившейся старшим волонтером.

— Юля, а как же теперь? Что будет? — услышал Максим причитания одной из женщин, подходя ближе.

Сделав ещё пару шагов, Максим вдруг остановился и несколько секунд созерцал странную картину. Крохотный пятачок парковки был заставлен незнакомыми машинами по бокам которых струились знакомые надписи: полиция, следственный комитет, лаборатория криминалистическая и ещё был микрик, где значилось «Специальная», то есть для транспортировки тела с места его непосредственной смерти до прохладного нутра морга.

— Привет, — Максим коротко кивнул Юле. — Что случилось?

— Елену Петровну ночью… — Юля судорожно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, — убили.

— Как это? — Максим сильно удивился, потому что Елена Петровна была директором всей этой богадельни и вряд ли представляла хоть какой-то интерес для тех, кто мог бы организовать столь дорогостоящую процедуру.

Дама была давно в летах, часто болела, имела много соратников, славилась сравнительно приличным характером и тем, что старалась делать всё по совести.

— Повесили. На собачьем поводке, — тихо отозвалась Юля, запихала под капюшон длинные пряди поднимаемых ветром волос и смахнула покатившуюся по точёной скуле слезу.

Ещё месяц назад в самом начале своего «нового карьерного старта» Максим сразу заприметил красивую, статную барышню и начал думать, как бы так выстроить отношения, чтобы ему не пришлось вечерами куковать в одиночестве. В первую очередь он сейчас просто не мог оставаться один, а все его высоколетающие приятели, моментально от него открестились, впрочем, так же делал он сам, если человек вдруг вываливался из помпезной ниши богатства и славы. А во вторую — все округлые выпирающие формы девушки и стройная талия, были очень даже в его вкусе, и Максим подумал, что был бы абсолютно не прочь, если бы она разнообразно скрашивала его досуг. Но как оказалось у Юли были другие планы, и она напрочь не замечала Максима и разговаривала с ним только в те моменты, когда давала задания. А если учесть, что именно она вела табель отработанных им часов, то мужчина не стал настаивать на сближении, чтобы не получить какую-нибудь дополнительную работу.

— А почему думаете, что убили? Может сама? — спросил Максим.

— Да вы вообще, что ли?! — взвилась вдруг девушка. — Она бы никогда, никогда этого не сделала. Это вся её жизнь, — она потыкала раскрытыми ладонями с сторону закрытых ворот приюта. — Она ни за что не оставила бы собак, а что теперь будет неизвестно.

— Ну если это вся её жизнь, то я бы на её месте точно удавился, — ляпнул мужчина и сразу же перевёл тему. — Так, а работа-то будет сегодня? Или можно ехать?

— А вы сами как думаете? — подключилась к беседе визгливая рыженькая дама, которую Максим здесь часто видел, и которая раздражала его только одним своим присутствием, так как от её хаотичных передвижений по территории не было никакого толку, она только вносила суету и всё время пыталась со всеми спорить. — Или вы думаете, что собаки сами дерьмо уберут в вольерах и за едой сходят? Если считаете, что это всё не важно, я вообще не понимаю, что вы здесь делаете.

— Если честно, я тоже, — Максим вздохнул и перевёл тусклый взгляд на Юлю.

— Я не знаю, — вдруг как-то растерянно сказала она, — у меня не очень получилось с ними общаться.

— Да с ними вообще мало кому удаётся общаться, — вздохнул Максим и, тихо цыкнув, пошёл по направлению к дежурившему на входе полицейскому. — Добрый день.

— Сюда нельзя, — сходу отбрил его молодой человек.

— Но я вроде только поздоровался и никуда идти не собирался. Послушайте, корма для собак лежат вон за этой дверью, — он показал на деревянное полотно, со вздувшейся и поеденной временем синей краской. Там замок висит и здесь явно никто из ваших коллег не работает, а животных нужно накормить.

Максим уже мечтал о той минуте, когда он сможет уйти отсюда. Впереди было два обязательных выходных и на эти дни молодой человек был предоставлен сам себе, а это значило, что можно просто уехать за город, забуриться на целый день в уютный ресторанчик и побыть в тишине и одиночестве. Сколько раз уже Макс сам себя похвалил за прозорливость и несколько тайников, о которых никто не знал, и где он сохранил приличную сумму наличности, чтобы сейчас не бегать как ужаленный в поисках работы. Обидно было только, что сейчас деньги нельзя было открыто тратить и ему приходилось жить в этой кошмарной квартире.

— Если мы просто будет стоять и смотреть друг на друга, с места ничего не сдвинется, — как можно вежливее сказал Максим, после затянувшейся паузы. — Ну вы, может, к старшему сходите, спросите.

— Сейчас. Только здесь стойте, — юноша развернулся и пошёл по направлению к крыльцу, куда вышел покурить следователь. — Разрешите обратиться? — громко сказал он невысокому мужчине в тесной кожаной и местами потёртой куртке.

— Что ты орёшь? — поморщился Крючков, доставая из кармана вязаную шапочку и одновременно приглаживая густые чёрные волосы, чтобы они не выбивались из-под головного убора.

— Извините. Там это… люди пришли, — помялся с ноги на ногу постовой.

— Какие люди? — следователь, уже осатаневший от непрерывного лая, зло глянул на молодого человека.

— Ну эти, — буркнул полицейский, — добровольцы, что ли… — он пощёлкал пальцами, —волонтёры.

— Что им надо?

— Ну они, типа, каждый день приходят тут убирать, помогают, кормят этих, — он кивнул в сторону мечущихся за проржавелой сеткой собак.

— Понял. От меня ты что хочешь?! — перекрикивая особо визгливую мохнатую зверушку, нервно заорал Крючков.

— Так пускать их?

— Нет, — невозмутимо отозвался следователь, — ты же будешь кормить и убирать за собаками.

— Я?! — у молодого человека, только недавно начавшего нести службу, даже пропал голос, когда он подумал, что ему придётся приблизиться к этим странным созданиям, которых он не понимал и не особо любил.

— Ну не я же. А волонтёров ты пускать не хочешь.

— Почему не хочу? Я ж просто спрашиваю, — расстроенно протянул паренёк, — тут же следственные действия.

— Бинго! — следователь хлопнул в ладоши. — Следственные действия здесь в этом месте, — показал руками на приземистое здание, где располагался кабинет директора и ветврача. — Вот даже забор есть между административной частью и непосредственно приютом. И калитка есть с целым замком и ещё видишь вот это, — он показал на витки колючей проволоки, натянутой поверх высокой ограды. — Так что официально преступление произошло здесь, а не там, где собаки. Так что пусть идут и делают там, что привыкли делать, — нервно закончил он и, захлопнув папку, убрался внутрь здания, где было не так шумно, меньше пахло смесью экскрементов, мокрой псины и чем-то нераспознанным.

Молодой полицейский в мыслях пожелал капитану неуставных отношений с начальством и почему-то слоном, нехотя развернулся и, подойдя обратно ко входу на огороженную территорию, процедил:

— Берите какие надо корма и не ходите здесь нигде.

— Мне тачку только нужно взять, — Максим показал на большую железную тележку на которой было удобно возить огромные мешки.

— Ну берите, — равнодушно пожал плечами молодой человек.

— Тогда я говорю, что вы разрешили пройти к собакам?

— Да.

Постового откровенно раздражал этот здоровый красивый мужик, который убирал за собаками в таких шмотках, что полицейский себе даже на выход позволить не мог. Всё от ботинок до клёвой шапки было брендовое и отменно сидело на поджарой фигуре. Молодой человек даже загрустил, потому что почти каждый день давал себе клятвенные обещания посещать спортивный зал чаще, чем один раз в неделю и не жрать мамины разносолы на ночь, но каждый вечер он смотрел на румяные бока пирогов, вдыхал аромат огнедышащего борща и в неравной схватке побеждал сильнейший: его аппетит и лень.

— Юля, — Максим чуть тронул за локоть девушку, — можно заходить на территорию. А я пока кормами займусь.

— Ох, спасибо вам большое, — с облегчением выдохнула девушка. — Друзья! — громко выкрикнула она. — Сейчас заходим в приют и делаем свою работу. Если нужно что-то из административного здания, пишем список и отдаём его Максиму, он всё принесёт.

Макс даже оторопел от такой стихийной смены своей роли в этом закрытом сообществе. Ещё вчера он был простым уборщиком, а сегодня уже переговорщик с полицией, хотя ему самому общаться с ними хотелось меньше всего.

— Ой, ой, — затараторила одна из бабулек, — Максимушка, ты сходи, там напротив кабинета Лены, холодильник, там я вчера баночку с паштетом открыла для Белки. Она ж старая совсем, ей сложно сушку грызть.

— Хорошо, — процедил сквозь зубы Максим, забрал быстро накиданный список и снова пошёл в сторону полицейского, который очень удачно отвлёкся на телефонный звонок и пропустил тот факт, что Максим вместо склада, стал подниматься по лестнице.

— Здравствуйте, — Максим увидел Крючкова, сидевшего на стуле в коридоре, — у меня тут список лекарств и кормов, которые нужны для волонтеров. Собакам нужно уколы сделать, таблетки дать.

— А вы вот не заметили, что тут следственные действия? — раздражённо тряся не пишущую ручку сказал следователь.

— Держите, — Максим вынул из кармана ручку и передал её следователю. — Всегда гелиевыми пользуюсь, не подводят.

— Спасибо. Ну берите, что нужно, только в кабинет директора не заходите.

— Извините, а вы могли бы мне ключи дать от веткабинета, они в столе у Елены, в верхнем ящике. Препараты просто там лежат. Извините.

— Сидоров, — рявкнул следователь, — из верхнего ящика стола ключи принеси.

— А которые? Здесь три комплекта, — почти сразу отозвался чуть надтреснутый простудой голос.

— А я не помню, — расстроенно сказал Максим, — только визуально могу определить.

— Тащи все.

В коридор выкатился полноватый оперативник, протянул бренчащие друг о друга разнообразную металлическую геометрию, и Максим, повертев в руках все связки, указал на одну из них.

— Вот эти, — он покивал, — спасибо.

— Не, ну вы нормальные? — показываясь из кабинета пробасил тучный мужчина в крохотных круглых очках, — Сидоров, ну я же ещё не смотрел стол. Ну на фига так делать?

— Блин, Ростислав, сори. Ну, вон с мужика сними сразу отпечатки и можно смело отметать.

— Слышь отметальщик, — следователь поднял на оперативника раздраженный взгляд. — Я тут вам не мешаю?

— Может, я пойду с народом пообщаюсь? — поморщился Сидоров.

— Иди. А вы не стойте и не мешайте, идите берите что нужно и давайте отсюда побыстрее.

Максим быстро собрал всё необходимое, попытался мельком взглянуть на кабинет директора, но заслужил тяжёлый взгляд мужчины в отдаленно напоминающем белый цвет халате и решил поскорее ретироваться.

Сгрузив на руки двум старушкам лекарства, паштеты и остальное, Максим отвёз несколько тачек с кормами, увидел, что до окончания его рабочего дня остаётся пятнадцать минут и решил выйти на парковку, где потихоньку разъезжались машины правоохранительных органов.

— Что-то ещё сделать нужно? — чуть расстроенно спросил Максим, наткнувшись на стоящую за воротами Юлю.

— Вроде нет. Народу сегодня собралось больше чем обычно, поэтому вроде всё сделано. Сегодня здесь ещё пара человек останется дежурить.

Наверное, Максиму нужно было задать вопрос «Зачем?», но ему было настолько всё равно, что происходит после его ухода из приюта, что он просто покивал и уже хотел испросить разрешения уйти, как на дороге показалась незнакомая машина.

Немного не доезжая до ворот, скрипнув тормозами, остановилась проеденная местами старенькая лада, из-за руля выбрался наголо бритый мужчина с толстенными мешками под глазами, угрюмо оглядел собравшихся и, открыв скрипнувший пружинами багажник, выволок оттуда ошалевшую от езды в тесном запертом отсеке большую псину. Собака приземлилась на мягкое месиво грязи, слегка обрызгала светлые брюки мужчина, за что получила внушительный пинок, а мужик, смачно сплюнув на землю, громко спросил:

— Где здесь место сдачи собак, ё?!

— У нас нет такого места, — закипая от внутреннего гнева, сказала Юля. — Вы хотите собаку сдать?

— Нет, привёз показать, что если будет себя плохо вести, то останется здесь, ё. Ну сдать, конечно, иначе чего бы я в такую даль тащился? — хохотнул мужчина.

— Сегодня приёма нет, — твёрдо сказал Юля.

— Не, милая, так дела не делаются. Я с директрисой договаривался. Она ещё пять тыщ сказала заплатить и корм привезти. Я всё привёз.

— Елены Петровны… — Юля сделала паузу, собираясь с силами, — Елены Петровны нет.

— Во-во, Петровна. Так нет её, вы возьмите, ё, — протягивая поводок и доставая кошелёк, сказал мужчина.

— Вы понимаете, что её совсем нет. Её ночью убили, — понизив голос произнесла Юля, смотря в большие, круглые глаза чёрного пса.

— Ох, ё, горе, понимаю. Но мне-то что делать? У меня-то переезд, ё, — посетовал мужчина. — Мы ж хатку ещё месяц назад получили. А его, когда брали, — путанно рассказывал мужчина, показывая на трясущуюся собаку, — сразу решили, что в новую квартиру его не возьмём. Пока дети малые были, так они и возились, а сейчас всем некогда и в свежий ремонт собаку везти, ё, это прям глупо. Тем более такую огромную, — потрепав между ушей пса закончил свою речь мужчина.

— Вы разве не понимаете, что это не вещь? Вы и детей своих сдать сможете, если они мешать начнут? — вмешалась вдруг в разговор рыжая визгливая особа.

— Светлана Ивановна, пожалуйста, — устало выдохнула Юля, — ничего кроме ругани сейчас не будет.

— Так, ё, — мужчина примотал собачий поводок к столбу и снова пошёл к багажнику, — вот корм, — он выволок на улицу большой мешок, — вот деньги. — мужчина вынул рыжую купюру и ветеринарный паспорт, положил деньги и книжечку на стоявшую неподалёку бочку и прижал камнем. — Всё, я сделал всё честь по чести, соседи, например, своего просто в лесу выпустили и не стали заморачиваться, ё. Всем привет, — махнул он рукой, дошёл до водительской двери и остановившись произнёс: — Он в паспорте как Великан записан, но мы его все Дог звали. Так и вы кличку не меняйте, она ему как-то идёт, что ли, — пожав плечами, мужчина сел в машину, захлопнул дверь и стал быстро удаляться под истеричные крики рвавшейся с поводка собаки, теряющей своего хозяина навсегда.

Юля, несколько секунд просто стоявшая изваянием, наконец, опомнилась, быстро подошла к собаке и, справившись с узлами на мокром поводке, постаралась успокоить бьющегося на верёвке пёселя.

— Тише, тише, мой дорогой, — приговаривала Юля, гладя собаку по мокрой от начавшегося дождя шерсти, — ну и куда его теперь? Карантинник в административном здании, нас туда точно сегодня не пустят, разрешили только в кормовую ходить, — Юля судорожно вздохнула, пытаясь удержать суетившуюся у ног собаку, — вольеров свободных нет, а пихать домашнюю собаку в сложившиеся стаи без подготовки, тем более нельзя.

— Юленька, давайте я его возьму, — подлетела вдруг Светлана, с размаху села возле собаки и стала трепать обескураженную собачью морду, ломая слова и сюсюкая, — а кто у нас такой хоёшенький и пригоженький, прямо сказочка, а не собачечка.

— Нет, Светлана Ивановна, у вас и так в коммуналке, три собаки и коты. Исключено.

— А что, лучше в вольер? Ты хоть думай, что делаешь и не надо себя главной сразу ставить, ещё неизвестно, что будет, — перешла с сюсюканья на крик женщина. — Вот Елена бы мне его отдала.

— Вы же неправду говорите, — покачала головой Юля, — Елена Петровна была просив того, что вы собак набираете бесконечное количество и в приют постоянно приезжаете. А ваши собаки одни, воют и лают, соседи ругаются уже.

— Ой, много ты знаешь про моих соседей, — махнула рукой Светлана, продолжая насильно обнимать за шею всё больше беспокоящуюся собаку.

— Ну что вы его тискаете? Вы же видите, что он в шоке, — уводя за собой пса, Юля отошла чуть в сторону.

— Юля, есть вариант в кормовой в клетке его оставить, — негромко сказала подошедшая полная дама.

— Не выйдет, у нас сейчас нет клеток таких размеров, — покачала головой девушка.

— Ну вот, — снова засюсюкала Светлана, — а у меня ему будет хорошо. Я его всё-таки возьму Юля.

— Вы меня не слышите, что ли? — с некоторым раздражением сказал Юля. — Эта собака к вам не поедет.

— А давно ли ты здесь стала распоряжаться? — подскочив на месте, Светлана поставила руки в боки и уставилась на девушку.

— Отстаньте от меня, пожалуйста, — устало обронила слова девушка. — Елена Петровна давно болела и сама решила, что если её не станет, то приютом буду заведовать я. Так что это не моё решение. Единственно, чего никто не ждал, что всё будет так скоро, — смахивая набежавшие в уголки глаз слёзы, проговорила Юля.

— А где бумага-то? Бумага где? — не унималась Светлана, бесконечно одергивая рыжий засаленный свитер, выползавший из-под куцей куртёнки. — И мне она может такое говорила. Так что я тоже могу претендовать на роль директора.

Максима начала утомлять эта перепалка и он, вздохнув, решил сместить акценты, иначе он рисковал остаться здесь до вечера. Максим подошёл чуть ближе к Светлане, так чтобы она точно могла его услышать и тихо сказал:

— Обезьянам слово не давали, — и стал с наслаждением слушать истошные выкрики Светланы.

Он уже давно нащупал, все болевые точки дамочки и периодически, когда ему становилось совсем невыносимо, просто троллил её, доводя до бешенства вот такими замечаниями. И Максиму даже нравилось, что она не понимала его высокохудожественный юмор и можно было не заморачиваться, а просто в удобный момент вставлять что-нибудь едкое.

— Почему этот вот, всё время меня оскорбляет? — заверещала Светлана, выпучив глаза и пугая собаку громким криком. — Он меня обезьяной сейчас назвал.

— Светлана, ну что вы придумываете? — Юля сосредоточила свой взгляд на недоумевающем Максиме. — А у вас же вроде нет кошек и собак дома?

— Нет, — осторожно заметил Максим, предчувствуя, что сейчас ему придётся что-то придумать, чтобы чёрное лохматое чудовище не переехало в его новый дом.

— Максим, я вас очень прошу, возьмите его на пару дней. Впереди выходные, у меня дома три собаки, он точно не впишется в стаю.

— Так я… — мозг Максима бешено метался, пытаясь найти причину, по которой он не может взять собаку. — Мне на автобусе далеко ехать, — сказал он самое нелепое оправдание.

Ему совершенно не хотелось сориться с человеком, подсчитывающим его человекочасы, тикающие на циферблате этого ежедневного кошмара, но и оказаться один на один с собакой он тоже не хотел. Но судя по тому как просветлело лицо девушки, он понял, что всё-таки ему придётся на несколько дней стать счастливым обладателем этого мохнатого коврика.

— Максим, я вас отвезу, я на машине. Мы все равно уже все сделали, я сейчас последние распоряжения дам и сразу едем. Договорились?

— То есть мне ты не можешь собаку отдать, — Светлана вдруг подскочила и стала рвать поводок из рук Юли, — а этому уголовнику можешь? А может он его насиловать начнёт? Ты об этом подумала? — истерически орала женщина. — Он же уголовник, они все такие.

— Вы вообще не в себе, что ли?! — уже переходя на повышенный тон вымученно крикнула Юля.

Максим понял, что если он сейчас закопает эту визжащую болонку в человеческом обличии, то ему и правда будет светить реальный тюремный срок, но терпеть больше это было просто невозможно. Он вежливо попросил у одного из волонтеров, собравшихся под аккомпанементы истерики Светланы, свободный поводок, быстро перестегнул собаку и просто отошёл с ним в сторону машины Юли, бросив на ходу:

— Мы с ним в машине посидим.

— Конечно, конечно, — Юля облегчённо вздохнула, клацнула кнопкой пульта и отошла от Светланы, державшей в руках пустой поводок.

 — Его куда посадить? — оглядывая мокрые лапы с которых стекали капельки грязи спросил Максим.

— На заднее сиденье, там гамак специальный для собак. Пойдёмте, я помогу, — уже почти спасаясь бегством от преследующей её Светланы сказала Юля. — Максим, спасибо вам огромное, вы нас просто выручили. Очень выручили.

Раскрыв дверь, девушка стала ловко раскладывать странное неведомое для Максима сооружение, нечаянно задела его бедром и мужчина, давно лишённый близости с прекрасным полом, поскорее отодвинулся, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.

— Ну-ка, давайте договорим, — позади него резанул воздух царапающих слух голос Светланы.

— Завали хлебало, — довольно грубо сказал Максим, надевая на лицо непроницаемую маску, которая обычно пугала людей и с ним старались не связываться, смотря в пустые, лишенные всякой жизни глаза.  Максим и сам не знал, когда он научился этому трюку, но даже ему становилось не по себе, когда он смотрел на себя в зеркало и репетировал этот особый взгляд.

— Он меня убить хочет! — завизжала, отскакивая от него, Светлана.

— Юля, — подойдя с другой стороны, проговорила пожилая женщина, — поезжай, она тебя в покое не оставит. Я проконтролирую всё, соседке позвоню, она моего кота покормит, а я здесь тоже до завтра останусь.

— Спасибо вам большое, — сложив ладони перед грудью, сказал девушка, — я уже просто её не выдерживаю.

— Ну давай потом об этом поговорим.

Юля подтолкнула перепуганного пса в салон, ловко закрыла за ним дверь и, подмигнув Максиму, сказала:

— Поехали быстрее, нам помогут от неё избавиться, — улыбнулась она.

— Что даже не нужно помогать вывозить её в лес? — усаживаясь рядом с девушкой, спросил Максим.

— Ну что вы такое говорите? — рассмеялась Юля и, включив зажигание, тронула машину с места, но остановилась, так как на дороге показался небольшой и на удивление чистый внедорожник, при появлении которого у Максима сразу портилось настроение. — Ой, я на минутку. Илья приехал.

Илья был волонтёром-юристом, у него была тяжёлая аллергия на собак, которых по его убеждению, он очень любил, но преодолевая недуг, он просто подъезжал к приюту, издали смотрел на собачьи морды и помогал чем мог, а именно оказывал юридические услуги на безвозмездной основе. А ещё он раздражал Максима тем, что Юля как раз от Ильи принимала знаки внимания, именно с ним весело смеялась, пила кофе, который он привозил, и даже уезжала вместе обедать. Но Максим, прекрасно отличающий показуху от реальности, чтобы развлечь себя, искал ту самую червоточину, которая толкала юриста на ложь, но пока не находил. И сейчас, сидя в Юлиной машине, он видел, как Илья жестикулирует, как мрачнеет Юля, и даже Светлана от привезённых юристом новостей как-то поутихла и отошла на несколько шагов от его машины. К счастью Максима, псина, сидевшая на заднем сиденье, начала скулить и это дало ему полное право открыть окно и прервать светскую беседу обеспокоенных людей.

— Юля, он чего-то беспокоится, — сказал Максим. — Может с ним погулять?

— Нет, нет, — помахала рукой Юля, — я сейчас иду. Илья, давай попозже созвонимся. Новую собаку привезли, деть совсем некуда, её пока Максим заберёт.

— Да, да, конечно. Ну давай, созвонимся.

Оставив позади собравшуюся вокруг молодого человека толпу, Максим облегченно вздохнул, глянул на посеревшее лицо молчаливой Юли, покосился на роняющего слюну пса и спросил:

— Что-то случилось?

— Да. Случилось. Всё в один момент случилось. Ничего не понимаю, — потрясла головой Юля.

— Ну как-то хотелось бы больше информации, и я, наверное, тогда смогу принять участие в твоей внутренней дискуссии.

— Понимаешь, Илья должен был перезаключить некоторые договора по коммуналке. Сейчас он говорит, что Елена Петровна продала и землю и постройки. Я, если честно, в шоке, вообще не понимаю, что делать. Я по документам, официально директор некоммерческой организации, но я никогда не вникала в подробности, мне просто было некогда этим заниматься. Мы с Еленой оформили все бумаги на меня, потому что она попросила, я никак не рассчитывала заниматься этим в ближайшее время. И теперь получается у меня есть собаки, а жить им негде. Я не понимаю, зачем она всё продала? Что вообще происходит? — Юля остановила машину, потрясла головой и, повернувшись к Максиму, продолжила: — Ты же вроде финансист?

— Ну да.

— А ты можешь меня потом проконсультировать? Я сейчас в голове порядок наведу, попрошу у парочки знакомых помощь, вероятно напьюсь, а потом мне нужен будет твой совет, — смотря в одну точку, проговорила она.

— Я могу оказать помощь не только консультацией, — чуть улыбнулся Максим.

— А чем ещё? — на автомате спросила Юля.

— Могу помочь напиться.

— Ах это, — покивала девушка, — пожалуй. Илья не пьёт.

— Ест хотя бы?

— Конечно, — улыбнулась девушка, — зож, веган. Мне до такого экстра класса далеко, — вздохнула Юля, снова вывела машину на дорогу и проговорила. — Квадро стиль, квадро стиль. Кто ж это такие?

— Что? — переспросил Максим.

— Я говорю, землю и постройки купила компания «Квадро стиль», Илья навёл справки. Пока не смог найти их самих, там ген дир, как он понял, свадебный генерал.

У Максима очень нехорошо засосало под ложечкой, он вцепился глазами в неровное полотно дороги и пытался удержать ломающуюся на куски реальность. «Квадро стиль» была одной из многих контор Максима. И единственной, которую не смогли найти. Но он точно знал, что он не давал добро на покупку такой недвижимости и в принципе узнал об этом месте, только когда его сюда перераспределили на общественные работы.