Мистический триллер «Шёпот в каменных стенах»

Тёмный, вязкий, леденящий, оккультный хоррор.

Кромск. Город, где осень никогда не заканчивается, а каменные стены шепчут по ночам. Сюда М.А.Б.О.Р.П. направляет Егора Малинина расследовать исчезновение детей.

Очень скоро привычное следствие превращается в леденящий душу кошмар. Ритуальные убийства, древняя мракопись, клеймёный жрец и кровавые надписи на стенах морга: «Она идёт».

⌀──✧──⌀ Душеглот
↯ Теневик

Чтобы раскрыть правду, Малинину придётся переступить грань между реальностью и безумием. И узнать то, что будет преследовать его до конца жизни.

---

Глава 1

Раннее утро обволакивало старый вокзал, словно саван, сотканный из холода тумана и мороси дождя, льющегося из сита серого неба. Ещё с вечера непогода оставила на небе мрачный свинцовый оттиск, и стало понятно, что задержавшееся надолго после последнего дня августа тепло закончилось, и городок начинает проваливаться в бездонную мглу долгой осени.

Хмельной от свободы и безнаказанности ветер шнырял по окрестностям, со свистом носился вдоль блестящих от взвеси влаги рельс, гонял по пустому перрону пластиковую бутылку, и её глухое постукивание о края треснувшего асфальта сейчас было единственным живым звуком в округе.

— Кромск, — прочитав косо висевшую табличку, резюмировал мужчина, недавно вышедший из вагона, скоро убравшегося с этой станции поезда.

Старый вокзал Кромска больше походил на призрак былой жизни. Ободранный фасад, некогда сиявший красным кирпичом, теперь выцвел до грязно-бурого оттенка, как если бы само время выжало из него все краски. Окна смотрели на приезжих мутными глазницами давно не мытых стёкол, а старое табло с расписанием поездов когда-то замерло, застыв на какой-то несуществующей дате, а его треснувшее стекло покрыла паутина, в которой запутались мёртвые мухи. Казалось, единственным новшеством вокзала был колышущийся на ветру новенький листок с чётко отпечатанным текстом: «На сегодня поездов нет».

Мужчина, сбежав по крошащемуся под ногами бетону ступенек, обогнул давно не работающий ларёк с заколоченными окнами и непонятно как попавшей на его крышу бодро растущей берёзой, резко обернулся, услышав пронзительный собачий вой, от которого стало как-то не по себе, и упёрся в стену сухого бурьяна, росшего почти сразу за тонким росчерком железнодорожных путей. Потом он повернул голову, и его взгляд устремился вслед за убегающей прямой рельсов, словно внутри что-то толкало его поскорее убраться из этого тоскливого места. Но след железнодорожного полотна утопал в густой пелене тумана, которая обрывала все связи с внешним миром, намекая, что дорога эта никуда не ведёт.

— Чудесное место, — с выдохом сказал мужчина и поспешил к старенькому седану, одиноко мокнувшему на стоянке для такси.

— Свободны?

— Нет, — шмыгая носом и откладывая в сторону газету, сказал пожилой таксист. — Вишь, очередь стоит, — он обвёл морщинистой рукой пустую стоянку. — Куда тебе?

— В гостиницу, — мужчина помолчал: — Только, желательно, какую-нибудь приличную.

— Падай, — коротко кивнул мужчина, закрыл дверь, и стало видно, что на его пальцах красуются несколько истлевшие от времени перстни, навсегда въевшиеся в кожу, после умелой руки, нанизавшей их этому человеку с помощью иглы и чернил.

Редким туристам, любившим городские пейзажи в стиле нуар, в Кромске было интересно, а фотографии получались особенно атмосферными. Потрескавшийся от времени булыжник, мостивший узкие улочки, обнажённые раны фасадов, открывавшиеся под облупившейся от времени и отсутствия финансирования, краской, а вечерами в Кромске и вовсе можно было снимать фильмы в стиле хоррор, особенно не тратясь на декорации.

Чернёное колесо старенького форда, прокатилось по луже, зацепило несколько оранжевых лоскутов недавно упавшей листвы и, закусив их протектором, потащило за собой, потеряв через несколько метров. Вскоре машина притёрлась близко к чуть треснувшему поребрику, дрогнула всем телом, двигатель рыкнул, и всё стихло.

— Ну вот эта из приличных будет, — крякнул старенький водитель, показывая на невысокое здание и досадливо убирая под кепку, выбивающиеся седые пряди.

Пассажир глянул на чуть покосившуюся вывеску с нетривиальным названием: «Чёрная вязь», молча кивнул и, протянув деньги, вышел на улицу, вытягивая за собой объёмную чёрную сумку, красиво поблёскивающую мягкой, дорогой кожей.

Мужчина, несколько секунд постоял, оглядывая расположенный за серой полосой дороги мокнущий под дождём неухоженный парк с прорисовывающимися тёмными стволами деревьев, на которых особенно вычурно смотрелась золотистая лепнина осенней листвы. Туман, густой и липкий, стелился по парку, цепляясь за облупленные скамьи, чьи деревянные рейки ещё прошлой осенью прогнили от сырости, а летом, когда они подсохли, их покрасили по распоряжению администрации, и теперь лавочки смотрелись особенно убого. На одной из них лежала забытая газета, её страницы, размокшие от ночного дождя, шевелились под порывами ветра, будто шептались о новостях, которые никто никогда не прочтёт.

Приезжий покачал головой, повернулся к потемневшему от времени фасаду гостиницы и подумал, что название очень даже отражает общий вид здания, хотя было видно, что за старым особняком явно ухаживают.

Внутри «Чёрная вязь» была вполне современной и немного развеивала гнетущее впечатление от самого городка, хотя весь лоск зоны приёма гостей был в некотором диссонансе с внешним обликом гостиницы.

Администратор Наталья, с ходу оценив брендовый лоск синих джинсов, вновь прибывшего гостя, отметила его стильный образ и внутренне загрустила, что её мужу никогда не быть таким же модником, как этот брутал, буквально сошедший с картинок, мелькающих в социальных сетях. Наташа не особо верила, что люди могут вот так выглядеть и одеваться. Ей казалось, что они все подвергнуты жёсткой критике фотошопа, а сейчас в Наташином сознании приехавший нарушил стройную картину мира, и её стало сразу в нём всё раздражать: и безупречно сидевший на хорошо сложенной фигуре чёрный свитер и добротное полупальто, и модные кеды.

— Здравствуйте, — кивнул администратору посетитель, — свободные номера есть?

— Сейчас посмотрим, — и так зная ответ, администратор поводила глазами по электронной карте полупустого номерного фонда. — Вам люкс?

— Давайте, — покивал постоялец.

— Паспорт, — вяло сказала девушка, поглядывая в сторону своего телефона, нервно дёргающегося от входящих сообщений. — Малинин Егор Николаевич, — забивая в электронную карточку гостя данные, проговорила она, — по работе или на отдых?

— По-разному, — пространно ответил Малинин.

— Продажной любовью интересуетесь? — буднично спросила девушка, рассчитывая на «сытный» процент от местного распределителя «красивых тел», как называл своих работниц Тоша-Хмурый, если постоялец согласится.

— Нет. Никакой не интересуюсь, — чуть приподняв брови и выдохнув, ответил Егор.

Девушка недовольно вздохнула, цыкнула и, подперев голову рукой, решила усилить торговое предложение:

— Зря, они у нас все чистенькие.

— Аргумент, — покивал Малинин с ухмылкой, обнаружив в своём лексиконе слово, которое он стал часто употреблять, но вдруг задумался и, расписавшись в бланке, поднял глаза на администратора. — Хотя, давайте.

— Какую? — несколько оживилась Наталья, судорожно стараясь вспомнить, успеет она на распродажу осенних ботинок или нет.

— Не старую и поскромнее.

— Всё? — чуть разведя руками, удивлённо протянула администратор.

Егор кивнул и, забрав ключ, пошёл в сторону боковой лестницы, что вилась лентой наверх, теряясь в тусклом свете второго этажа.

Коридоры гостиницы были тесные, с высокими потолками, и воткнутые вверху светильники отсекали  ненужную картинку, хорошо маскируя давно не беленые поверхности. Сразу было видно, что руководство гостиницы, скорее всего, исчерпало весь свой запас креатива, изменив пространство холла, а вот на номерах решило немного сэкономить, и Малинин порадовался, что взял номер люкс, ведь судя по качеству коридоров, можно было догадаться, что творится в стандарте.

Вскоре в номер постучали, Егор неслышно подошёл к двери и, тихонько нажав на ручку, распахнул тонкое полотно, уставившись на часто перебирающую ремень от сумки девчушку:

— Что? — спросил Малинин.

— Я Элла, — еле слышно произнесла она, — вы заказывали.

— А, — внутри Малинина вверх рванул тошнотворный ком, но, вспомнив, зачем он здесь находится, Егор осёкся, — проходи.

Переступив тоненькими ногами с выпиравшими коленками порог, Элла прошла несколько шагов и, остановившись в нерешительности, повела плечом и улыбнулась:

— А вы… — она замолчала, видимо, пытаясь выстроить внутри себя нужную фразу. — А ты как хочешь?

— Я хочу узнать, где у вас здесь подпольно аборты делают? — быстро свернул царапающий всё его нутро разговор Егор.

— А вам зачем? — изумилась Элла и вдруг хихикнула. — Мужчины же не могут. И зачем подпольно? Сейчас как бы можно.

Малинин кивнул, распахнул потрёпанный, но ещё достойно работающий холодильник, заменявший мини-бар, и, вытащив оттуда сок и шоколадку, протянул лакомства девушке:

— Я, Элла, понимаешь, трансгендер, — сморозил какую-то чушь Малинин. — И вот во время перерыва между операциями залетел. Поможешь?

И пока Элла смотрела на него во все глаза, переваривая услышанное, Малинин подумал, что новая должность, да и, пожалуй, сама жизнь, были чужой маской или ролью, которую он играл, вместо того чтобы дальше жить. Он не смог перешагнуть порог боли и собрать разбитую реальность, он просто поменял одного Малинина на другого, и порой ему становилось даже немного весело от поступков, которые он от себя никак не мог ожидать.

— Подруга, о чём речь, — сквозь пелену задумчивости пробился участливый голос Эллы, — я тебя сведу с Тюбиком.

— С кем? — покривился Егор.

— Ну, с Тюбиком, — улыбнулась девушка, высоко задирая верхнюю губу и показывая желтоватые передние зубы, — он худой такой, высокий, нескладный, поэтому Тюбик. Он сведёт.

— Спасибо. А когда?

— Он после трёх обычно на точке у себя бывает, — Элла покосилась на часы.

— Отлично, сейчас переоденусь и пойдём, — проговорил Егор.

— А мы будем это? — несмело спросила девушка, распахивая короткую куртку, под которой проглядывала серая майка, туго натянутая на острие небольшой груди.

— Не, ты чего, — покачал головой Малинин, — я не такая, — покачал он головой. — Но ты не переживай, я оплачу всё.

Лицо девушки сразу расслабилось, она разулыбалась, старательно зашуршала целлофаном, освобождая трубочку для сока, и, развернув обёртку, вдохнула тёплый аромат шоколада.

— А ты хорошая, — Элла улыбнулась.

— Давно, — Малинин помолчал, подыскивая слова, — работаешь, так?

— Так? — девушка задумалась, и с её лица стала слетать вуаль невинности, растаяла робость, и сейчас Егор видел перед собой женщину, которая не в первый раз переступала пороги гостиничных номеров. — Да я с шестнадцати на трассе была года два, потом с Тошиком сработалась, у него уже лет шесть.

— Я думал, тебе еле-еле восемнадцать исполнилось, — удивился Егор.

— Слушай, — махнула рукой девушка, — я и пятнадцатилетних играю. Ну получается у меня этот взгляд, который мужиков и за душу, и за причинное место берёт. Слушай, а там пива у тебя нет? — кивнула Элла на холодильник. — Возьму?

— Бери, — согласно кивнул Егор и, пройдя в спальню, быстро переоделся.

Скоро спустившись, Малинин хотел вызвать такси, но Элла остановила его:

— Слушай, они дольше ехать будут, чем мы идти. Пошли парком, здесь близко.

Перескочив безлюдную дорогу, они окунулись в чащу старого парка, сразу обнявшего их шёпотом ещё державшейся на ветвях листвы, клубами влажной мороси и тусклой дымкой, из которой проступали корявые тела деревьев, неспособных выпрямится из капкана сложных танцевальных «па».

Егор посмотрел в сторону выделившейся из тумана странной архитектурной громады, по всей видимости, раньше бывшей фонтаном. А теперь просто служащей пристанищем для скапливающейся в чаще дождевой воды.

— Здесь раньше колодец был, — махнула рукой Элла, — потом один из местных наших поехал учиться на этого… — она пощёлкала пальцами. — Типа города строит и дома, ну вот, приехал, — она хохотнула, — выцыганил у администрации деньжат, хреновину эту здесь воткнул и поминай как звали, — Элла вдруг остановилась. — Ты это, — она серьёзно посмотрела на него, — сюда после заката не ходи. Ну, ночью. Там реально кто-то шепчет чего-то, — она потыкала в сторону фонтана. — А сейчас-то норм.

— Ага, — быстро согласился Малинин, не имеющий ни малейшего желания спорить о том, кто мог шептать из фонтана.

Скоро выйдя из парка, Элла показала рукой на отдельно стоящий шалман, воткнутый когда-то перед центральным входом в парк, чтобы отдыхающие могли здесь приземлиться и выпить стаканчик сока или пива, но туристов этот объект не сильно интересовал, а вот местные завсегдатаи сразу его облюбовали, и теперь здесь всегда играла музыка, а столики были заняты разномастным народцем, приносившим пойло с собой из ближайшего магазина. Хозяин заведения не смог справится со стихийной самоорганизацией и просто отбыл, после того как ему разукрасили лицо, когда он попытался продать строение.

— Чё за типок? — кроша на пол шелуху от семечек, спросил бледноватый паренёк, взглянув на Эллу.

— Тюбик, это подруга моя, — кивнула на Малинина Элла. — Ты помоги ей, она, — Элла поморщилась и шёпотом добавила, — ей аборт нужно сделать.

Тюбик несколько секунд переводил взгляд с Эллы на Малинина, потом обратно, затем вздохнул и, еле сдерживаясь, тихо проговорил:

— Элла, ты иди, мы тут дальше сами.

— Ну, давай, — Элла помахала Малинину. — Ты держись.

Как только девушка скрылась за скрипучими дверьми, Тюбик сморщил лицо, но потом, покачав головой, разошёлся хохотом.

— Мужик, ты сделал мой день, — еле успокоился Тюбик. — Нехорошо таких девочек, как Элла, обижать. У неё, конечно, вместо серого вещества пробка, но она добрая и жалостливая.

— Я как-то не думал, что она поверит, — спокойно сказал Малинин.

— Тогда, я полагаю, аборт тебе всё-таки не нужен. А что хочешь-то?

— Узнать, кто делает.

— Зачем? — фыркнул Тюбик. — Ты, судя по упаковке, парень не бедный, хотя и недавно в этой роли, — оглядывая Малинина, сказал Тюбик и перекинул замусоленную зубочистку из одного угла рта в другой, — но если от тебя какая-то левая девица залетела, устрой её в нормальную клинику, там тебе и конфиденциальность, и сервис. А у нас здесь, прямо скажем, элитных медицинских услуг нет.

— А мне элитные и не нужны.

— Дядя, — коротко вздохнув, прогнусавил Тюбик, — ты, если чего-то хочешь спросить, дай мне чуть больше информации. Я человек деловой, и время — деньги.

Малинин потянул носом воздух, улавливая разливающийся в воздухе аромат жаренного на костре мяса, вспомнил, что еда в поезде была более чем несъедобная, и спросил:

— Здесь готовят?

— Ага, — кивнул Тюбик. — Мне хозяин это место за долги оставил, кухня вполне себе рабочая. Я позволяю пацанам себе готовить.

— Понял. А поесть где можно в городе?

— В «Квасном домике» готовить ещё не разучились.

— Пообедаем? — спросил Егор.

— Ну, это если ты платишь, — повёл плечом Тюбик.

— И если это далеко, то давай такси вызовем, — кивнул Егор.

— Здесь всё близко, — собрав нескладные длинные ноги, Тюбик встал и, набрав номер, махнул Егору, чтобы тот следовал за ним.

***

Мрачные улицы Кромска быстро скрывались в скоро подступающих осенних сумерках, и Егор только тяжело вздохнул, когда вышел из прокуренного шалмана на свежий воздух, упираясь взглядом в серо-чёрную мглу, обрезающую улицу и часть парка.

— Как-то у вас красок ярких маловато, — сказал он догнавшему его Тюбику.

— Зато у нас курорт для тех, кто любит пребывать в затяжной депрессии. Машина приехала. Извольте садиться, — Тюбик шагнул к машине и широким жестом открыл дверцу с широкой полосой ржавой бахромы.

Пейзаж в Кромске везде был весьма однообразный, но когда они пересекали широкую реку, Тюбик потыкал в сторону перелива тёмной воды и коротко сказал:

— Кромница. А там, — он указал вперёд, — туристическая Мекка и «Квасной домик». Собственно, это всё, на что можно у нас посмотреть, и на что щедрая администрация тратит бюджет всего города.

Малинину на минуту показалось, что он видит мираж, именно так выглядел сотканный из света и красивой геометрии зданий выделяющийся в осеннем сумраке небольшой участок. Можно было подумать, что это просто отдельный остров, посреди огромной реки и к Кромску никакого отношения он не имеет.

Неразговорчивый водитель быстро перекинул их через русло Кромницы, затормозил возле парковки и быстро уехал, как только пассажиры вышли.

— Молчун, — задумчиво пробормотал Егор.

— Ему язык отрезали, — обронил Тюбик и в ответ на вопросительный взгляд Малинина, нелитературно объяснил, что водитель, доставивший их сюда, просто много говорил не по делу.

— Понял. Но метод, так скажем, не гуманный.

Егор потянул носом воздух, уловил терпкую нотку дыма от мангала и внутренне усмехнулся, что свою любовь к вкусной еде он изжить не смог, хотя, что кривить душой, с такой привычкой он расставаться не хотел, особенно теперь, когда можно было себе позволить совсем другой уровень цен в ресторанах.

— Пошли туда, — Тюбик кивнул вперёд, когда Малинин хотел уже повернуть в сторону небольшой забегаловки, где через огромные витринные окна виднелись грубо сколоченные столы и лавки, с потолка спускались плетёные косы из лука и чеснока, и вкусно закусывал веселящийся народ.

Егор увидел впереди мощённую булыжником дорогу: она вилась вверх, по бокам были натыканы всевозможные лавочки, зазывающие туристов яркими вывесками, и возвышался надо всей этой ярмаркой тот самый «Квасной домик», оказавшийся массивной крепостью, внизу которой был расположен ресторан.

— Красиво, — открыв тяжёлую дверь и входя в шумное пространство «Квасного домика», сказал Малинин, немного оглушённый отсветом от выбеленных стен, яркостью резных орнаментов, где красиво переплетались цветочные мотивы, изображения трав и символы, больше похожие на руны.

— Пойдём туда, — односложно сказал Тюбик, указывая на высокое стрельчатое окно, окантованное кованным железом, в переплёт которого были вставлены разноцветные стёкла, создавая красивую картину витража. — Там потише.

Малинин, разглядывая необычный орнамент стен, присел на удобный стул с высокой резной спинкой, взял в руки красивую папку с меню и воззрился на появившуюся перед ним официантку, одетую в просторную рубаху, подпоясанную верёвкой, и шорты, обрывающиеся рваным краем возле колена:

— А что такое лунная рыбница?

— А это филе судака, — игриво отозвалась девушка, — копчённое над дымом с яблони, подаётся со ржаными лепёшками, сметанным соусом и брусничным взваром.

— Ну, давайте, — усмехнулся Егор, — а плакунья грибная?

— А это наваристый супец из сушёных белых грибов с лесными куропатками и тайными травами.

— Интересно. А древница мясная — это шашлык? — Малинин показал на строчку меню.

— Козёл это тушёный с репкой и ещё фигнёй какой-то, — раздражённо сказал Тюбик. — Слушай, мы здесь с голоду сдохнем, пока ты меню изучаешь. Клава, сделай вкусно, — просто сказал он, — и кваса хмельного принеси.

— А я смотрю, ты здесь завсегдатай, — проговорил Егор.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил Тюбик. — Ну что, давай говорить?

— Люблю деловой подход, — Малинин на секунду задумался и проговорил: — Мне нужен врач, который делает подпольные аборты. Есть у тебя такая информация?

— Нет, но я могу её найти, — Тюбик благодарно покивал, когда официантка поставила перед ними высокие стаканы с крутящимся внутри пенным напитком. — Но мне нужна логика.

— Логика чего? — не понял Малинин.

— Просьбы, — Тюбик отпил из стакана. — Я не понимаю, зачем аборты делать подпольно, когда это абсолютно легальное мероприятие.

— Нет у меня такой логики, и я пока тоже не понимаю, — пожал плечами Малинин. — Отличный квас.

— Ты особо не налегай, а то потом не встанешь, — усмехнулся Тюбик. — Смотри на тот столик, — он указал в том направлении, где собиралась уходить шумная компания, а на их столе толпились пустые стаканы.

И через секунду гости и правда стали падать, как кегли, сбитые с надёжной опоры ног огромным хмельным шаром, так легко лившемся в нутро их организмов. Но к ним тут же подскочили хорошо обученные официанты, рассадили по местам и принялись советовать особый чай из трав и сладкие десерты.

— Как всё продумано, — криво улыбнулся Егор.

— Мы всегда думаем о наших гостях, — возле столика материализовалась высокая, темноволосая женщина, чьё тело было обтянуто чёрной тканью платья. — Как вам в Кромске? Вы же здесь первый раз?

— Почему вы так решили? — спросил Егор.

— Я всегда вижу тех, кто приезжает к нам первый раз. Вам у нас понравится, — она посмотрела на Тюбика. — Я смотрю, у нас в гостях местный ресторатор. Что ж у себя гостя не накормили? Или повара приболели хмельной болезнью?

— И я, мама, рад тебя видеть, — вздохнул Тюбик. — Давай я ближе к вечеру приеду, и вы с папой отполощите меня, а пока я занят.

— Приятного вечера, — мягко сказала женщина и удалилась.

— Мама? — вопросительно сказал Егор.

— Нет, я из яйца дракона вылупился, — съязвил Тюбик. — Хотя иногда мне так и кажется. Да, это моя мама. Она хозяйка всего этого комплекса, и да, мой папа — мэр, и гуляет всё наше семейство на деньги общественности. Гуляет без меня, потому что я не участвую в этой делёжке, мне противно, — Тюбик замолчал, когда им принесли две большие стилизованные тарелки с огромными ломтями рыбы, ярким ягодным соусом и плошкой сметаны. — Знаешь, у меня есть два качества, — обмакивая кусок рыбы в соус, сказал Тюбик, — я умею находить и продавать информацию, а ещё я никогда не подвожу своих клиентов, дальше меня ничего не идёт, — Тюбик задрал рукав и показал место, где большим пятном виднелся ожог. — Это у меня пытались выяснить, что мне сказал клиент.

— Ну, знаешь, иногда одним ожогом не обходятся, — покривился Малинин.

— А они и не обошлись, только я не очень хочу разоблачаться в общественном месте.

— Я тебя понял, — Малинин сыто откинулся на спинку стула и, отпив кваса, сказал: — У меня есть информация, что у вас здесь торгуют эмбрионами детей.

— Гадость какая, — поперхнулся Тюбик, — неприятная. Ну, да, — задумался он, — если кто-то этим занимается, то, понятное дело, такое нужно делать подпольно. Просто так биологический материал не исчезнет. То есть, — сказал Тюбик, — тот, кто эту бодягу делает, боится вовлекать большое количество людей, иначе можно было бы совершенно спокойно, договориться с нашей больничкой: они там голодные все и бедные, даже несмотря на надбавки.

— А ты прям хорошо соображаешь, — удивился Егор.

— Это для меня не новость, — в задумчивости проговорил Тюбик. — А твой источник где работает? Ну, откуда у него эта информация?

— Я так понял, что как раз в вашей больничке, — Егор окунул взгляд в лохань с супом, откуда поднимался густой грибной дух. — Это какое-то волшебное место, — он покачал головой.

— Ага, но это потому, что ты со мной, — Тюбик остановил официантку. — Клава, запомни его и кормите нормально, когда придёт. А для туристов здесь порции сиротские, — ответил Тюбик на недоумённый взгляд Егора. — Чтоб жрали больше, а не с одного салата от стола отваливались.

— Спасибо, конечно, но ты меня так широко не представляй, — пожал плечами Егор. — Мне бы не хотелось…

— Ой, не бзди, — махнул на него рукой Тюбик. — Ты и так здесь уже как бельмо. Типа ты такой весь по красоте в Вязы заехал и никто твою выправку и холёный вид не срисовал. Смешно, — хохотнул Тюбик и, вставая из-за стола, добавил: — Ты если правду всем говорить не хочешь, то легенду себе придумай. И по ночам пользуйся такси, а то местная пацанва может гурьбой налететь — не отмахаешься.

— Ты куда? — спросил его Егор.

— Работу работать. Я скажу, чтобы тебе всё, что ты тут назаказывал, с собой завернули, а то в «Вязах» завтраки — говно. Мать не разрешает им хорошо готовить, чтобы туристы сюда шли, — с этими словами Тюбик удалился, а Малинин остался в некотором недоумении.

Недолго посидев, Егор тоже засобирался, забрал с собой объёмный пакет с едой и, выйдя на улицу, остановился на полупустой парковке, размышляя послушаться совета Тюбика или лучше пройтись.

Егор прогулялся взглядом по другой стороне дороги, и ему показалось, что тьма, словно притаившись, ждёт, когда кто-нибудь покинет этот островок света. Ступит туда, где фонари, покрытые ржавчиной, едва тлеют в сумерках, отбрасывая дрожащие пятна света на рваные раны асфальтовой дороги.

— Садитесь, отвезу. Не нужно ходить вечером, если вы не местный.

Послышался глухой голос, и Егор увидел, что сбоку от него в машине сидит водитель, который утром привёз его с вокзала.

— Спасибо, — коротко отозвался Малинин и, забравшись на заднее сиденье, снова покатился по улицам Кромска.

Гостиница дремала в тишине, за стойкой администратора было пусто, и Малинин, порадовавшись, что его никто не заметил, проскочил к себе. Егор с радостью стянул с себя одежду, быстро ополоснулся в душе и, натянув майку и тренировочные, открыл мини-бар, достал несколько банок холодного пива, вытащил яства из пакета и уютно устроился перед телевизором.

— Н-да, — неопределённо сказал он и, поддев крышку, открыл шипящее на него пиво, перелил в тонкостенный стакан и только поднёс его к губам, как услышал требовательный стук в дверь.

Егор встал с кресла, глянул на часы и раскрыл тонкое полотно двери, выставив ладонь, пресекая проникновение в номер незнакомой ему девицы:

— Так, ну-ка стоп. Меня вот это вот не интересует, — памятуя, как настойчиво здесь предлагают интимные услуги, сказал Егор.

— Вот это вот, это что? — недоумённо посмотрела на него девушка, проводя рукой по слегка всклокоченным тёмным волосам. — Я Кика.

— Да, хоть кака, — брякнул Егор. — Я устал и хочу отдохнуть.

— Но мы, вообще-то, здесь по работе, — девушка принюхалась. — А чем это так клёво пахнет? — вдруг тоненькая фигура молодой женщины юркнула под рукой Малинина, и в следующую секунду Егор уже видел, как она сидит за его столом и пьёт его пиво. — Оттяг, — выдохнула она, закусывая пирогом, — а то я вчера так накидалась — жесть. Еда кринжовая, где брал?

— Ты кто, чудовище? — округлив глаза, спросил Егор.

— Я Кика, — вытерев рот тыльной стороной ладони, она подошла к мини-бару и, достав оттуда малёк с виски, спросила, открывая крышку: — Тебе взять?

— Я, наверное, не так вопрос задал как-то? — начиная внутренне кипеть, сквозь зубы спросил Егор.

— Так, — Кика нахмурила высокий лоб и достала телефон. — О, бро, тысяча скузи, я тебе сообщение от нашего общего куратора забыла переслать. На, лови, но я тебе устно продублирую, — Кика снова села в кресло и похлопала по сидушке соседнего: — Падай. Еда — огнище. Тоже любишь в брюхо вкусняшки покидать? — рассмеялась она. — Короч, я со стороны прессы. Типа, ты расследуешь, я фиксирую и из того, что можно раскрывать для простых смертных, делаю качественную желтуху. И там либо мы сами продаём в своём блоге, либо кому-то для сценария сгодится. Ну такое в общем.

— Что-то я не помню, чтобы мы так договаривались, — прочитав сообщение, с мрачным видом сказал Егор.

— Ой, бро, по-другому эта бодяга не работает. Бабло любит, когда его зарабатывают, оно не любит просто лежать на дороге. А мы с тобой попутно и нечисть погоняем и бабосиков срубим. Ну что? — Кика подняла малёк с виски. — Чин-чин?

Егор стоял с абсолютно потерянным видом, он внутренне прекрасно понимал, что назад дороги нет. Информатор — Тюбик и напарница — Кика… Да-а, более гротескной истории Малинин даже представить себе не мог.

***

Низенькое двухэтажное здание больницы Кромска притаилось на самой окраине города, подходы к ней были разбиты, окна на первом этаже местами заколочены, и только возле приёмного покоя, дорога была кое-как выровнена, и блёклым светом горела лампочка.

Внутри больницы было тихо, редкие больные, кто отваживался лечиться здесь или просто не доезжал в центральную областную клинику и им приходилось оставаться, давно спали, а из врачей здесь были только дежурный терапевт и три медсестры, ухаживающие за самыми тяжёлыми.

— Люся! — прокатился раскатистый крик по пустоте первого этажа, рассыпался в паутине переходов и затих. — Люся! — более требовательно закричала женщина и вставила длинную нецензурную реплику.

— Что? — поднимаясь с кресла, спросила длинная как жердь, Люся. — Твой ор через наушники слышно.

— Там покойницу везут, иди встреть. До утра в коридор ткни.

— А им что дня мало было? — поджала губы Люся.

— Плять, Люся. Смерть к людям, что ли, по расписанию ходит?

— Ладно, — выдохнув, женщина поплелась в сторону, откуда заблудившийся сквозняк периодически доносил запахи формалина.

Неровный тяжёлый шаг Люси глухо отражался от потрескавшегося кафеля, она прошла несколько переходов и, лязгнув железом засова, включила лампочку над входом и отступила внутрь, чтобы не мёрзнуть на ветру.

Вскоре перед подъездом остановилась машина, из-за руля вывалился хмурый водитель, шмыгнул носом, размашисто вытер ноздри ладонью и, сплюнув на землю, хрипло спросил:

— Мужики есть?

— Их в принципе не особо много, — в тон ему ответила Люся, — так откуда им у нас взяться?

— Плять, — коротко сказал мужчина. — Я всю спину себе сорвал уже.

Люся, вставила в уши наушники, чтобы не слышать жалобную речь мужчины, и отошла к стене, равнодушно смотря, как он тащит из коридора железные носилки, перетаскивает из машины неподвижное тело девушки с выпирающим животом и вкатывает покойницу внутрь.

— Я поехал, — услышала Люся, вынув наушники и закрывая дверь.

Медсестра развернулась, подошла к девушке, лежащей у стены, долго и пристально смотрела на бледную кожу лица, шеи, рук, потом увидела, как у неё дрогнули веки и, покивав, три раза стукнула в закрытую дверь с надписью «МОРГ. Вход только для персонала». И как только замок на двери щёлкнул, Люся ушла.

— Кого там привезли? — послышался недовольный возглас напарницы Люси, когда та снова стала устраиваться в кресле.

— Бабку какую-то, — отмахнулась Люся.

Всё снова успокоилось, ночь натянула тёмный саван на здание больницы, свет почти везде погас, и дождь завёл свою заунывную песню, поливая улицы Кромска холодной водой.

---

---