Детективный триллер «С.Л.Е.Д.А.К.И.»

Глава 1

Сентябрь с первых дней накинул на город удавку холодного ветра, вылил все запасы воды с неба в виде проливных дождей и даже умудрился прокатиться по окраинам с небольшим штормом, вздымая высокие балтийские волны и заливая пляж на Крестовском острове.

Залив шипел, пузырился, порыкивал на прогуливающихся граждан, разгоняя по домам припозднившихся людей. Вскоре берег совсем опустел, темнота закрасила небосвод чёрной краской ночи, ветер немного успокоился, и было только слышно, как плещется взволнованная вода, хлопоча после буйства непогоды и прибирая с пляжа длинные зелёные косы водорослей, нанесённый мусор и заодно, воровато прихватывая с собой пляжный песок.

Вскоре сумрак немного растаял, испуганный появившимся светом фар, по боковой дороге почти к самому пляжу подъехала машина, звук работающего двигателя затих и с двух сторон, судя по звуку, открылись двери.

— Никонов, ты куда? — спросил недовольный мужчина, поправляя сползшую вверх по животу куртку.

— Товарищ капитан, ну давайте на воздухе пожрём, — гнусаво протянул длинный молодой человек, — ну сил нет в машине есть уже.

— Мы с тобой сюда зачем приехали? — поджав губы, спросил капитан.

— Посмотреть, кто шезлонги с деревянного помоста тырит, — отрапортовал Никонов. — Вообще-то, быстрее бы они уже камеры свои починили.

— А ты думаешь, что если мы с тобой здесь пикник устроим, они придут и скажут: «Простите, мол, подвинетесь, мы шезлонги только сопрём»?

— Не, ну я чего дурак, что ли, — улыбнулся молодой человек, — мы ж с вами поодаль стоим, они оттуда не увидят, а мы их точно срисуем. И пожрём заодно.

— Так, — вздохнул мужчина, — разговор бессмысленный и беспощадный. Вытаскивай бургеры, на капоте поедим, потом пойдём в машину греться. Так тебя устроит?

— Более чем, я ж до переезда в Питер, вообще море никогда не видел.

— Смотри, — капитан ткнул пальцем в темноту, где в фонарном свете был виден только кусок мокрого песка, куда изредка доползала вода. — Наслаждайся видом.

— Товарищ капитан, — тщательно пережёвывая булку с котлетой, проговорил лейтенант после некоторого молчания, — а ведь их, если придут, есть кому и без нас пугнуть. Вон смотрите, на дальнем шезлонге до сих пор сидит кто-то. Уснул, что ли?

— И правда, — капитан, всматриваясь вдаль, вытер руки и, одёрнув снова уползшую форменную куртку, добавил, — пошли посмотрим, может нарик какой.

— Э, товарищ, — встав с двух сторон от лежащего на шезлонге и закутанного в чёрный плед человека, полицейские внимательно осмотрели недвижимый объект.

— Котлы достойные, шузы ништяковые, — цыкнул лейтенант, рассматривая высокие кеды и часы на руке, выпростанной из-под покрывала.

— Ты бы о чистоте речи, что ли, позаботился, — поджал губы капитан и легонько тронул за плечо человека, никак не реагирующего на их призывы.

— Мертвяк, что ли? — выпучил глаза стажёр-лейтенант, в жизни ещё не сталкивающийся с трупами на месте происшествия.

— Не мертвяк, а труп! — рявкнул капитан. — Бежи за рацией, доложиться надо, — выдохнул он, — а шузы, и правда, добротные. Богатый, походу, был паренёк, значит, жди проблем.

***

Кофейный аппарат с самого утра выдавал ошибку, мерцая на экране напоминанием, что надо бы обратиться к мастеру, потому что все прошлые призывы о своевременной очистке внутренней системы сотрудники агентства «С.Л.Е.Д.А.К.И.» игнорировали.

— Николай Иванович, а когда мы секретаршу заведём? — мрачно посмотрев на волшебную машину, дарившую глоток бодрости, спросил начальник оперативного отдела.

— А у тебя, Лёша, так дел, что ли, много? — не отрывая взгляд от бумаг, пробормотал Селезнёв.

— Да.

— То есть промежуточный отчёт за квартал готов? — высоко подняв брови, спросил руководитель агентства.

— Не знаю. Я пошёл в соседний кофейник, потому что без кофе я с трудом своё имя вспоминаю, не то что отчёт, — высокий мужчина с роскошной шевелюрой слегка волнистых тёмных волос остановился возле дверного проёма. — А вот если бы у нас была секретарша, то она бы вовремя вызвала мастера и мне сейчас не пришлось тратить драгоценное…

Вдруг вялый монолог оперативника, прервала отскочившая в сторону входная дверь, и в коридор ввалился мужчина, вытирая мокрое от дождя лицо. Он широкими шагами прошёл по мятому линолеуму, отодвинул плечом Алексея и, уперев руки в столешницу рабочего стола Николая Ивановича, выдохнул вместе с крепким перегаром:

— Коля, у моих соседей сына убили.

— Присядь, — Селезнёв сразу же вытащил тучное тело из узкого пространства, куда он с трудом забирался каждое утро, и где старался поменьше двигаться, чтобы не биться об углы впихнутых под стол тумбочек. — Лёша, тащи кофе. Точнее, нет, попроси Тошу, у него на сегодня вроде дел не было. И приходи сюда. Руслан, — обратился он к мужчине, рухнувшему на стул и водившему безумным взглядом по помещению, — что и когда произошло?

— Максимка неделю назад не вернулся ночевать. Димка, сосед, подумал, что обычное дело: Макс распустился малёхо в последнее время. Утром звонок из судебного морга, типа, приезжайте, опознайте. Он их послал за такие шутки, стал Максимке звонить, — Руслан потёр красные веки, — не отвечает. Я с ним туда поехал, он попросил. Они говорят, передоз, — Руслан обрушил огромные кулаки на видавшую виды столешницу, так что та застонал и чуть не треснула, — но, Коля, я тебе клянусь, он не употреблял. Забухать мог, по девкам слабенький был, да. Но он даже травы не курил. Я Максимку с таких вот помню, — он опустил ладонь к полу. — Убили Макса.

— Руслан, а ты уверен?

— Как и в том, что, когда тебя с должности начальника управления попёрли, я один в тебя поверил и денег дал, чтобы ты шарагу свою открыл, — рыкнул Руслан. — Я тебе говорю, что его убили.

— Начальник оперативного отдела, — привстал со своего места Лёша, — Ерофеев Алексей. Подскажи́те, кто дело взял? Какой район?

— Его нашли на пляже на Крестовском, — тихо уронил мужчина.

— Я понял, дальше сам выясню. Николай Иванович, я пойду пошукаю по своим.

— Давай, — кивнул Селезнёв и вскинул глаза на вошедшего судмедэксперта с целым ворохом картонных стаканчиков в руках.

— Я не знал, какой брать, — сказал он, ставя на стол подставки.

— Антон, нужно связаться с моргом, — Селезнёв написал на бумажке адрес и фамилию сына соседа Руслана, — попробуй попроситься посмотреть что там и как.

— Хорошо, — отозвался Корюшкин и потянулся к одному из стаканчиков.

— Тоша, шевели булками, — развёл руками Селезнёв, — мы тебя кофе пить не приглашали.

— Понял, — слегка гнусаво ответил Антон, нарочито медленно поднялся из-за стола и пошёл по коридору в сторону своей лаборатории.

— Это кто у тебя? — глядя в стол, спросил Руслан.

— Судмедэксперт.

— А что у вас трупорезка есть?

— Да нет, конечно, кто же разрешит. Но Антон неплохо ориентируется по фотографиям и заключениям и отлично умеет договариваться со своими коллегами о допуске к телу. Сейчас он посмотрит, что там понаписали патологи, и что-нибудь нам расскажет.

— А чего по профилю не работает. Пьёт?

— Пьёт, причём жёстко, на месяц может уйти в глубоководочный дайв. Но это не проблема, в этом случае его зарплата расходится на благодарственные конверты его практикующим коллегам. Выгнали его за другое. В моргах пьют многие, а таких специалистов как он, не смотри что молодой, за это не выгоняют, — Селезнёв неохотно развернулся к Руслану, понимая, что придётся рассказывать. Но он никогда и ничего не скрывал от своего бизнес-ангела.

— Заинтриговал.

— Играл на рабочем месте, — Селезнёв улыбнулся. — Нет, не в компьютер. Трупами. Устраивал реконструкции. Даже старинные костюмы на Ленфильме брал. Сразу отвечу, — Николай сделал останавливающий жест, — без извращений. Просто сидел в их обществе и бухал. Что ты хочешь — зуммеры, вечно чувствуют себя одинокими. А этот вообще: окончил школу в двенадцать, медвуз в восемнадцать. К двадцати двум стал одним из лучших патологов и судмедов в городе. Говорит, в большинстве случаев трупы сами ему рассказывали, кто и как их порешил, но сначала нужно было с ними выпить.

— Фу ты, гадость какая. Но, знаешь, зная тебя — не удивлён, у тебя здесь все такие, — Руслан закашлялся. — Ты прости, что я тебя деньгами шуганул сейчас. Я вообще не в себе. Мы с Лидкой его даже нянчили, своих-то нет.

— Понимаю. Жена твоя как?

— Она пока не знает, — глухо сказал Руслан. — Мы в контрах, и я подумал, лучше пусть пока не знает. У меня по бизнесу напряги, и я там с одной ещё для снятия стресса замутил. Короче, Лида рванула на Ари, сидит там, дуется.

— Куда рванула?

— На Мальдивы, — махнул рукой Руслан, — я не знаю, как ей сообщить. Она даже трубку от меня не берёт. Я хотел рассказать, когда она приедет.

— А приедет она когда?

Руслан молча дёрнул плечами, запустил пальцы в короткие, рано поседевшие волосы и остался сидеть, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Напиши мне её номер. Это, Руслан, совсем не дело, Лида должна знать, — твёрдо сказал Селезнёв.

У Руслана завозился телефон, тот выхватил его, хотел отбить звонок, но с тихим стоном закатил глаза и проговорил:

— Да, Маргарита Петровна, я слушаю, — быстро накидав на клочке бумажке слово «аудитор», Руслан поднялся из-за стола и вышел в коридор. — Хотите, приезжайте сами, я сейчас не могу. Нет, я вам не хамлю. Я в центре города, ну почти в центре, могу скинуть адрес.

Селезнёв несколько секунд посидел в задумчивости, постукивая карандашом по стопке бумаги, потом выдохнул и, набрав номер, проговорил:

— Настя, ты можешь сегодня к нам заехать? — он помолчал, выслушивая ответ, и продолжил: — Я тебя просил взять дело и посмотреть, сможешь ли ты работать с нами или нет. Ты обещала. Вот сейчас подходящий случай. Жду. Чем быстрее, тем лучше.

— Кто там у тебя? — кивнул ему Руслан, присаживаясь напротив.

— Анастасия Сергеевна Лаврова. Прекрасный следователь и аналитик. Всё хочу её переманить к нам.

— Чего не идёт?

— Не понимает, как можно заниматься частным сыском. И потом, мы же не только по криминалу работаем, бывает и неверностью супругов не брезгуем. Работает в районном эска.

— А если она такая распрекрасная, то почему не в главке где-то? — мрачно спросил Руслан.

— Ну, кроме того, что она умная, ещё она красивая до чёрта. Мужиков напрочь сносит. Вот за ней и приударил один из высоких чинов, — Селезнёв почесал переносицу. — Она ему сначала мягко отказывала, потом на какой-то праздничной пьянке, при всех коленом по яйцам дала, конечно, было за что, но он ей кислород-то везде и перекрыл. Её перевели в самое захолустье, да и оттуда, по слухам, скоро погонят.

— Если она лучшая, предложи ей денег. Я дам. Надо только, чтобы вы мне нашли того, кто это сделал с моим, фактически, сыном.

— Дашь, конечно. Вот сейчас мы с тобой предварительный договор составим и дашь денег, не волнуйся. И не забывай, что я не берусь за дело, если понимаю, что не вывезу. Я завтра со своих коллег соберу все сведения и дам тебе ответ, будем мы заниматься этим или сделаю вывод, что сын твоих соседей, и правда, словил передоз. Ты, Руслан, знаешь, я просто так работать не буду. Ни за деньги, ни за дружбу.

— Убили его, Коля. Убили.

Дверь с улицы снова отворилась, в коридоре показалась высокая женщина с огненно-рыжей богатой шевелюрой, которая, казалось, переняла эстафету пылающей осени и теперь пришла сюда, чтобы оставить пепелище на этом месте, сжигаю всю дешёвую, местами убогую и помятую обстановку.

— Почему я, — сделав ударение на последнем слове, дама подошла к Руслану и почти нависла над ним, — должна бегать за вами?

— Маргарита Петровна, вы можете не орать на меня с порога?

— У меня куча документов на подпись. Я скоро стану похожа на бодибилдера, потому что таскаю за собой эту неподъёмную сумку, — женщина гневно потрясла распухшим портфелем.

— Здравствуйте, — в самую гущу яркой тирады, протиснулся спокойный голос Селезнёва.

— Здрасьте, — Маргарита отвлеклась на секунду, но потом снова посмотрела на Николая и долго рассматривала его лицо. — Я вас откуда-то знаю.

— Коля-селезень, — расплылся в улыбке Николай, поглаживая ставшую со временем больше похожей на шар для боулинга голову.

— Мать честная, — охнула женщина. — И правда. А я слышала, что ты вроде как в полиции служишь.

— Нет, в следственном комитете, — улыбнулся Селезнёв, — но теперь вот, своё дело. Частный сыск, так сказать.

— Простите, — заметил Руслан, — я, конечно, рад, что у вас тут тёплая встреча, но…

— А вы что, уже все бумаги подписали? — рявкнула Маргарита, грохнув портфелем по многострадальной столешнице. — Вот, — она вытащила внушительную стопку прошитых суровой ниткой листов и положила перед Русланом, — где отмечено стикерами, нужно поставить автограф. — И вы не забывайте, что на следующей неделе мы выходим по вашим делам в суд. И если вы не будете размазывать пьяные сопли по лицу, то я смогу вытащить ваши деньги обратно и ещё отсудить компенсацию.

— Можно? — в дверном проёме материализовалась довольно молодая женщина, закутанная в серую толстовку, из-под капюшона которой свешивались длинные пряди тёмных волос.

— Привет, Настя, проходи, — вскинул глаза Селезнёв. — Ты удивительно быстро. Выходная, что ли?

— Нет, я рапорт подала две недели назад. Вот позавчера получила расчёт, — отстранённо сказала она и, скинув ткань с головы, кивнула. — Здравствуйте.

 Руслан поднял на девушку глаза, неприлично долго пялился, потом стал возить ручкой по бумаге, возвращаясь из мира неожиданно обрушившихся на него неприличных грёз под отрезвляющий крик Маргариты:

— Да вы издеваетесь? Руслан, вы зачем в заголовке договора расписались? — тыкая в место, отмеченное стикером, орала шумная Маргарита.

— Настюша, присядь, — сказал Селезнёв. — Только подальше от Руслана, а то он тебе должен ещё суть дела пересказать, — Николай вперил взгляд в сидевшего напротив мужчину. — А он, я смотрю, сейчас даже с договорами справиться не может.

— Ба! Товарищ начальник, вы прямо волшебник, — входя в кабинет, расплылся в улыбке Ерофеев. — А кто из прекрасных дам, будет у нас работать в качестве секретаря? — неудачно пошутил он.

— Ты! — рявкнул Селезнёв. — Значит так, — пресёк он все разговоры. — Сейчас Руслан, договора и прекрасная Маргарита, перемещаются в переговорную. Там доделываете свои дела, и потом Руслан всё расскажет Насте. А мне нужно сейчас отдельно переговорить с нашим новым сотрудником, — Селезнев остановил все возражения со стороны девушки лёгким движением руки. — Ты, прежде чем отказываться, сначала выслушай. Тоша, ты куда? — крикнул Селезнёв, увидев выбегающего на улицу судмедэксперта.

— Так сами просили, разговорился с товарищами, с одним из них, ну в том морге, который… Короче, где я учился, — лихорадочно облизывая губы, сказал Корюшкин. — Вот поеду, посмотрю всё на месте.

— Погоди, погоди, — остановил его за руку начальник. — Юра, заканчивай архив копать, — крикнул он провинившегося на днях оперативника и, когда в коридоре появился низкорослый квадратный мужчина, продолжил, — поезжайте вместе, суть дела скину голосовыми.

— Не, ну так не делается, — протянул Корюшкин, прекрасно зная отношение оперативника к алкоголю, — там же надо за разговор…

— Проставишься и даже рюмку-другую махнешь, а потом вы с Юрой приедете обратно, — успокаивающе сказал Селезнев. — Всё, давайте на выход.

Выдохнув и прислушавшись к наступившей тишине, Селезнёв протёр лицо руками и вернулся к себе в кабинет.

— Весело у вас, — улыбнулась Настя.

— Настюш, они у меня все неприкаянные. Так или иначе покинувшие службу в органах, но здесь они и при работе, и при зарплате, а главное — занимаются любимым делом. Поэтому давай с тобой договоримся. Пока что на три месяца. Не понравится, уйдёшь.

— Я мужу обещала, — неуверенно произнесла она.

— Ну ничего, потерпит, — вспоминая некрасивые скандалы благоверного, прямо перед зданием управления, махнул рукой Николай. — Поверь, ты сама захочешь у нас остаться.

— Ну давайте попробуем, — девушка неуверенно пожала плечами и достала из кармана паспорт. — А какие документы ещё нужны?

— Разберёмся, — просиял улыбкой Селезнёв и посмотрел на вошедшего начальника оперативного отдела. — Вот, прошу любить и жаловать — Анастасия. Займёт место упорхнувшего от нас следователя. Что у тебя с лицом?

— Я пробил по своим ребятам, там не всё так просто, — серьёзно сказал Алексей и, оглянувшись, тихо добавил: — В кармане у жертвы передоза нашли серёжку недавно похищенной дочки высокопоставленного чиновника.

Луна зло глядела на землю, сердилась, потом скрывалась за вуалью, сотканной из несущихся по небу облаков, но через некоторое время снова выныривала и пристально всматривалась в тёмную, недвижимую траву, пытавшейся скрыть мёртвое тело. Луне хотелось сиять, быть красивой, а она вынуждена была дарить окружающему пейзажу мрачный, мертвенный свет и молча ждать, пока кто-нибудь обнаружит страшную находку, распустит в пространстве крик, после чего лесную полянку освободят, и ночная царица сможет хотя бы остаток ночи провести в спокойствии. Но время шло, луна укатилась дальше по своим делам, тревожный ветер принёс суетливый рассвет, шлёпавший мокрыми ступнями моросящего дождя, а тело продолжало лежать, и на многие километры вокруг не было никого, кто бы принёс в мир весть об этой смерти. Так прошло лето, потом дотянулся до середины сентябрь и, наконец, до полянки донеслась композиция звуков, вполне себе присущая людям.

— Граф, туба! — послышался резкий окрик.

Пойнтер, взявший необычный ароматический след, остановился, не дойдя до странного воняющего предмета несколько метров, и теперь терпеливо ждал хозяина.

— Алексич, — подойдя к собаке, крикнул дородный мужчина в костюме защитного цвета и с ружьём через плечо, — тут беда!

— Чего случилось? — чуть запыхавшись, спросил подбежавший Алексич.

— Да вон, смотри.

— Мать честная, — поскрёб по затылку короткой пятернёй лесничий. — Я здесь с начала лета не ходил, как спину прострелило. Но я-то знаю, что сюда и путёвки не выписывали, и никто сюда не шастает особо. Машин чужих не было. Слушай, а вроде как баба?

— Ну, по одежде-то да. Но мордой вроде как в землю лежит. Откуда ей здесь взяться-то? Бабе, — рассеянно огляделся приятель лесника. — Здесь на машине не проехать, да и особо не пройдёшь, если не знаешь. Да и не как туристка одета она.

— Да чего уже, — вздохнул лесничий, — наохотились на сегодня, надо Петрову звонить, пусть выезжают.

— По всему видно, лежит она давно, странно, что звери не пожрали.

— Это да, — покивал лесничий, набирая номер телефона, потом плюнул и посмотрел на приятеля, — пошли до машины. Здесь и телефон-то не ловит.

— А она? — как-то рассеянно сказал владелец пойнтера.

— А куда она денется? Столько ждала, чтоб нашли, значит, и ещё подождёт.

Мужчины, переговариваясь, пошли в сторону оставленного в нескольких километрах внедорожника, а как только шаги их стихли, с другой стороны послышался шорох, ветки ближайшего кустарника раздвинулись, и на поляне появился человек, полностью затянутый в комбинезон, делавший его почти неотличимым от окружающей среды. Он быстрым, аккуратным шагом подошёл к трупу, расстелил на земле мешок, ловким движением перегрузил останки внутрь пакета и, застегнув молнию, тщательно опрыскал траву, где лежало тело, из большого баллона. Потом натащил на это место лесной шелухи, несколько пластов мха, кинул сломанную ветку, и вскоре всё пространство стало единым, словно и не было здесь ничего.

***

Утро Селезнёва всегда проходило по одному и тому же сценарию, состоящему из четырёх «П»: пробуждение, пробежка в любую погоду, прохладный душ и плотный завтрак. Николай Иванович сам для себя когда-то вывел эти правила и теперь всегда им следовал, хотя это никак не помогало в борьбе за здоровье и сражениям с лишним весом. Была ли это треклятая генетика, на которую он ссылался, обозревая свой выпирающий живот, или вечернее обжорство, никто не знал.

— Да, — рыкнул он в трубку, закрывая дверь квартиры, роняя ключи и кивком здороваясь с соседкой, которая норовила остановить его, чтобы поговорить. — Спешу, спешу, — прошептал он, прикладывая руку к груди и слегка кланяясь, — вечером забегу, — и, запихиваясь в лифт, уже громче добавил: — Я слушаю, говорите.

— Алё, Коля, это Роман Алексеевич. Я в городе, встретиться нужно.

— О! Алексич, привет. Какими судьбами? Вроде через две недели я к вам на рыбалку должен приехать, — выбегая из подъезда, проговорил Селезнёв.

— Ну так получилось, что я до тебя быстрее добрался.

— Слушай, — Николай Иванович глянул на часы, садясь за руль автомобиля, — а ты можешь в офис ко мне приехать? А то у меня встреча одна, отменить никак не могу.

— Приеду, куда скажешь. Диктуй адрес.

— А что случилось-то? — нахмурился Селезнёв, знающий, что вытащить лесничего за границы его лесов, болот и рек было практически невозможно. Он даже на праздники к родным детям ездил очень неохотно.

— Не по телефону, — буркнул Роман Алексеевич. — Приеду.

Селезнёв пожал плечами, увидел, что пропустил целых три входящих от бухгалтера, и тяжело вздохнул. Сегодня у него будет самый сложный день: общение со злобной гарпией, которую он умудрился нанять в виде главного бухгалтера, и теперь ни под каким видом он не мог её уволить, хотя она оттачивала на нём всё своё стервозное мастерство.

— Да, Алла Сергеевна, еду я. Нет, я не опоздал, это вы раньше пришли, — устало сказал Селезнёв и повесил трубку.

Офис частного сыска с самого утра был в движении. Впервые за долгое время люди принялись за любимую работу, а не копались в чужом грязном белье. Всё это придавало сил, и даже неработающая кофеварка и сидящая каменным изваянием бухгалтерша практически не раздражали.

— Здравствуйте, — в кабинет к Селезнёву вошла прекрасная Маргарита и, посмотрев на глядящую прямо перед собой сухонькую старушку в больших роговых очках, громче добавила. — А Николай Иванович где?

— Я ему не секретарша, — не поворачивая головы, отрезала бухгалтерша.

— Ну, по крайней мере, вы хоть разговаривать умеете, — хмыкнула Маргарита и, рассеяно проведя взглядом вокруг, села прямо напротив неприветливой дамы. — Подожду здесь.

— У него на вас не будет времени. У меня с ним встреча, — покрываясь пунцовыми пятнами, прокаркала дама.

— Милочка, вы чего так ерепенитесь? Вон давление, как видно, скакнуло сильно, как бы криз не схлопотать. Здравствуй, Коля, — улыбнулась Маргарита. — А я к тебе по делу пришла, удели мне несколько минут.

Селезнёв, не ожидавший найти в своём кабинете такой сомнительный цветник, даже замешкался, но бухгалтерша быстро привела его в чувство, шарахнув стопкой дел по столу.

— Николай, сначала вы закончите со мной, потом будете с ряжеными женщинами разговаривать, — сказала она, потыкав в сторону элегантно одетой Маргариты.

— Коля, ну твоя мумия ещё сто лет может подождать, а у меня крохотный срочный вопрос, — улыбнулась Маргарита.

— Да как вы смеете? Я дипломированный бухгалтер! — разоралась старушка, брызгая слюной.

— Да ладно? — Маргарита вдруг остановила на ней свой взгляд. — А я аудитор Николая и его компании. И сегодня он пригласил меня, чтобы проверить вашу работу. Давайте документы. А ты, Коля, оставь нас пока, мы сами разберёмся.

Николай Иванович даже не надеялся, что сегодняшний день может стать прекрасным, потому что ничего лучше, нежели избавление от общения с Аллой Сергеевной, быть не могло.

— Коля, привет, — послышался знакомый голос из-за спины, и когда Селезнёв обернулся, то увидел, что перед ним стоит его старинный приятель. — Где у тебя поговорить можно? Я напросился с нашей автолавкой, они к пяти обратно едут, так что мне не до праздного сейчас. Не обессудь.

— Да, конечно, пойдём. Мой кабинет занят, — проговорил Селезнёв, услышав ровный и спокойный голос Маргариты, отчитывающий старую гарпию, — давай к операм пойдём, там вроде нет никого.

Но к удивлению руководителя, у оперов как раз была полная явка на рабочее место, сегодня даже пришла Вера, которая приходилась Селезнёву крестницей и работала в компании на фрилансе. То есть когда хотела.

— А чего вас здесь так много-то? — растерянно спросил Николай.

— Привет, дядя Коля. Так у нас вроде как дело, — развешивая на белом пластике доски фотографии, отозвалась Вера.

— Николай Иванович, это я объявил полный сбор, — проговорил Ерофеев. — Много чего интересного за вчера нарыл. Вот только вас ждали.

— Хорошо, — поискав глазами, куда поставить портфель, Селезнёв оглянулся на своего гостя. — Слушай, но тут нам места тоже вроде как нет.

— Ну отчего же, — поджав губы, лесничий сел на свободный стул и развернулся так, чтобы его все видели. — Мне скрывать нечего, а твоим ребятам будет полезно послушать. Может вместе что-то накумекаете. Сядь, Коля, не ряби в глазах, — махнув рукой, лесничий выждал, пока все взгляды обратятся в его сторону, и проговорил: — С две недели назад, мы с приятелем пошли на охоту, ну так, — он скривился, — больше его собаку в форме поддержать, да проверить, что там и как на дальних землях. Я там с начала лета не был по причине нездоровья. Нашли мы там, — он пожевал губами, посмотрел в потолок и, подобрав нужное слово, продолжил, — скелетированный труп. По одёжке видно, что женский.

— Алексич, а вы полицию вызвали?

— Нет, Коля, — покачал головой мужчина, — мы два индюка дремучих, не догадались. Ты дослушай, потом лезь. Короче, там связь не ловит, мы пошли к машине, это два километра, а уехали за все пятнадцать, так что считай, пока местные до нас доехали, а они сами понимаете, тоже не сидели и звонка не ждали, прошло часа три. Мы пока по округе немного помотались, но далеко не отходили. Короче говоря, когда на место пришли, то трупа там не было.

— Может зверь какой-то стащил? — вмешался Дудкин.

— Ага, — спокойно кивнул лесничий, — то есть до того, чтобы скелетом стать, он там лежал и его никто не трогал, а потом раз и зверь какой. Причём так аккуратно, что никаких следов. Даже места того не нашли. И сразу отвечу, нет, мы не пили и точно не заблудились. Я эти места, как себя знаю. Наши покрутились там, но как сказали, нету тела — нету дела. Но я точно знаю, что я видел. И не могла та девчонка сама туда прийти. Вот не могла, и всё. Я, Коля, две недели спать не могу. Она вот там сгинула, а мы вроде как память о ней стёрли, так как оставили без присмотра. А её ищет кто-то.

— Алексич, — после некоторой паузы сказал Селезнёв, — а от меня ты что хочешь?

— Ну ты же частный сыск? Вот, нанять тебя хочу. Денег негусто, но оплачу.

— Алексич, ты меня прости, но что я найти должен? Я даже не знаю, кого искать и где. Там у вас леса дремучие, реки всякие, болота.

— Коля, ты следователь или дикобраз? Я тебе её словесный портрет дам. С этого и начни.

— Дядя Коля, ну мы можем по потеряшкам посмотреть. По крайней мере, по одежде, может, какое-то сходство будет, — откусывая большой кусок яблока, сказала Вера. — Она в одежде была?

— Определённо. Она лицом вниз лежала. Но совершенно точно волосы рыжие были и костюм на ней вроде спортивного, такой светло-сиреневый. Хотя и выгореть мог на солнце и дождями смылся.

— Алексич, ну ты задачку задал, — покачал головой Селезнёв. — А что ваши местные? Почему они ничего не делают?

— Они, как и ты, руками разводят. Говорят, ну хоть бы место найти.

— Ну да, — из-за шкафа, послышался сонный голос судмедэксперта, — органика должна была в землю впитаться. Там по почвенному уже можно было даже что-то сказать.

— Высказал вам, всё как есть, — развёл руками мужчина. — Мне уже в обратку нужно. Коля, скажи прямо, возьмёшься или нет? Если нет, не тяни, я пойму. Буду искать дальше.

— Давай так поступим, — вздохнул Селезнёв, — мы вот максимально проработаем данные, что ты нам дал, а потом я решу. Прости, но взяться вот так, я не могу. Я должен быть уверен хоть в чём-то.

— Понимаю. Всё, пойду. Спешу очень. И спасибо. Не провожай, лучше работай, — поднявшись, лесничий пожал руку Селезнёву, махнул всем на прощание и вышел в коридор.

В кабинете повисло всеобщее молчание, люди, пожимая плечами, переглядывались, потом Ерофеев кашлянул и проговорил:

— Мы можем текущее дело обсудить?

— Да, давай. Только погоди, я гляну, не дошло ли в моём кабинете до убийства, а то что-то тихо там, — Селезнёв поднялся, прошёл к себе и сквозь приоткрытую щель увидел, что стул Аллы Сергеевны пустует, а Маргарита разбирает бумаги.

— Ну как у вас тут? Ты меня просто спасла сегодня.

— Я уволила твоего бухгалтера, — вперев в него взгляд, отозвалась женщина. — И отменила сегодня все встречи, потому что она тебе тут такого накосорезила, что не расхлебаешься со штрафами.

— Как? — опешил Селезнёв.

— А вот так, нужно думать, кому вверяешь такое важное дело. Я тебе, Коля, помогу, но и тебе придётся, так сказать, отработать. Есть у меня клиент один, надо бы его проверить на вшивость. Что-то он мне не нравится.

— В каком смысле?

— Я работаю только с легальным бизнесом и только на законных основаниях, я легко могу найти лазейки и, например, уменьшить налоговую базу. Это законно. Ну а он что-то мутит, но я не могу разобраться, что происходит. А терять клиента просто так не хочу. Договорились?

— Сколько событий за одно утро, — шумно вздохнул Селезнёв. — Конечно, Марго. Но ты при этом ещё и поужинаешь со мной. Если муж не заревнует.

— Не заревнует, у него дела всегда найдутся, — несколько холодно ответила женщина. — Ну что, Коля? По рукам?

— Да. Только если ты не против, то я бы всю инфу о твоём клиенте завтра выслушал.

— Мне сегодня тоже некогда, у тебя тут просто завал с документами. Думаю, мне ещё девиц моих придётся подключать, — она подняла голову. — Кстати, позови мне пару мальчишек своих.

— Зачем?

— Коля, флиртовать с ними буду, — устало выдохнула Марго. — Ну неужели ты думаешь, что я буду вот в этом, — она обвела руками папки с делами, лежащими на столе, — разбираться у тебя. Пусть машину мою подгонят и туда все перегрузят. Как приеду, я уже охранника своего попрошу всё вытащить.

— Марго, я так тебе признателен. Особенно за то, что я больше не увижу эту… — он помолчал и добавил: — Аллу Сергеевну.

— Да уж. Так, Коля, не стой. Давай двигайся. Дел много.

Вечер перелистнул страницу дня, суета в офисе немного улеглась, оперативники разбежались по заданию Ерофеева, и только Вера поскреблась в дверь к начальнику, уже ближе к десяти вечера.

— Дядь Коль, ты здесь ещё?

— Нет, домой ушёл. Чего тебе?

Вера прошлась по кабинету, положила перед Селезнёвым распечатанный лист бумаги с фотографией смеющейся женщины и проговорила:

— Вот.

— Сватаешь, что ли? — несмешно пошутил Селезнёв.

— Караваева Лидия Семёновна. Двадцать пять лет. Пропала в середине мая. Была на пробежке в Колпинском районе. На ней был сиреневый спортивный костюм и кроссовки. Волосы у неё длинные и рыжие. До сих пор числится в пропавших.

— Как у Алексича?

— Да. Только место пропажи, километров на четыреста не сходится. Но я бы проверила. Может сгоняю к родственникам?

— Ну не в ночь только. А то новости у нас неутешительные, да и шитые белыми нитками.

— Хорошо, — улыбнулась Вера. — Я тогда домой.

— Родителям привет.

— Дядя Коля, я с родителями, уже лет пять как не живу, — снимая в коридоре с вешалки мотоциклетный шлем, сказала она. — Увидимся.

Ночь принесла с собой обязательный дождь, ветер хлопнул незакрытой форточкой, и Селезнёв поплёлся проверять, закрыты ли остальные окна.

— Правда, что ли, секретаршу завести? — выдохнул он, открывая дверь в каморку, которая могла бы стать кабинетом для нового следователя, но так как Настя сегодня не пришла, то, скорее всего, пока место будет пустовать.

— А ты здесь что делаешь? — искренне удивился мужчина, увидев своего нового следователя за работой.

— Здравствуйте. Изучаю документы по делу. Просматриваю старые дела фирмы, чтобы понимать специфику, — подняла на него глаза Настя.

— А я думал, ты не пришла.

— А у вас что, сотрудники по желанию на работу выходят? Я с восьми здесь, закопалась просто, вот и сижу тихо, как мышь.

— Что за день сегодня, одни приятные сюрпризы, — и вспомнив про девушку, найденную в лесу, добавил: — И неприятные. Давай выкапывайся из-под бумаг, поздно уже.

Люди покинули офис, тишина сразу уютно улеглась на полках и столах и раздражало только одно: увеличивающееся влажное пятно, проступающее на потолке, из квартиры людей, сегодня уехавших в отпуск.